КАК ЛОВИЛИ «ДЕКАБРИСТОВ».
В 1855 году император Александр II-й повелел рассекретить следственные «дела» и все прежде служебные бумаги имеющие отношение к участникам мятежа 14 декабря 1825 года. Но никто еще не издал полные тексты протоколов допросов арестованных «декабристов», не опубликовал тексты их завещаний и прошений на имя императора Николая 1. Даже обстоятельства их задержания «не замечены» исследователями. Почему? Прочитаете – поймете.
«СТРАШНО ДАЛЕКИ ОНИ ОТ НАРОДА...»
Ленинское определение о психологической сущности дворян-мятежников более точно, чем мы думаем. Офицеры столичной гвардии, потомственные дворяне попытались слиться с основным население страны, которую они попытались осчастливить… И тут же стали отличимы от него, как инопланетяне. А с какой стати аристократы так рвались «бежать в народ»? От страха.
Мы привыкли думать, что после разгрома восставшего каре на Сенатской площади, благородные дворяне остались со своими солдатами и матросами разделить горечь поражения. Однако рапорты офицеров столичных полков, арестовывавших «рыцарей конституции» говорят о другом.
КНЯЗЬ ДМИТРИЙ ЩЕПИН-РОСТОВСКИЙ.
Согласно Рапорту штабс-капитана Лейб-гвардии Павловского полка Владимира Николаева, князь был задержан в спальне дома купца Кусовникова в дрызг пьяным, размахивающим саблей. Его окружали 12 солдат Лейб-гвардии Московского полка, тщетно умолявших «Его высокоблагородие» идти в казармы или домой. Но все вместе пошли под караулом в Петропавловскую крепость. На пути встретили офицеров-однополчан князя. Те в ярости сорвали с него офицерские эполеты и едва не прикололи, спас караул павловцев. Князь Щепин-Ростовский, якобы жаждавший отмены крепостного права, сам был владельцем 114 «душ», ни одного не отпустил на волю, после суда, хотя 35 крестьян были уже описаны за долги Дворянскому Банку. Ему свержение главы Дворянского Банка была нужно. Но он хоть и был пьян, но был пойман в своем мундире и в окружении подчиненных. И из Петербурга не бежал.
МЯТЕЖНЫЕ ГРЕНАДЕРЫ.
Офицеры Лейб-гвардии Гренадерского полка: поручик Петр Попов, подпоручик Михаил Кожевников и прапорщик Иван Жеребцов – романтики конституции, были пойманы караулом «семеновцев» на рассвете 15 декабря 1825 года… на городской заставе при попытке покинуть город. Троица шла открыто, все были переодеты… в полушубки городских мещан. Начальнику караула унтер-офицеру, предупрежденному командиром о возможном появлении костюмированных мятежников, показалась подозрительной тройка «мирных обывателей»… марширующая в валенках парадным шагом. В недоумении он шагнул навстречу, но поручик Попов, забыв, во что сам одет, рявкнул: «Как стоишь, болван!?» И уже, убедившийся в своих подозрениях, унтер вскинул штык – «А ну-ка стой сам, дядя!» Приказом командира Лейб-гвардии Семеновского полка, генерал-майора Сергея Шипова, бдительный унтер произведен в фельдфебели и награжден денежной премией в 100 рублей. (В тексте Приказа по полку фамилия унтера не указана).
ВИЛЬГЕЛЬМ КЮХЕЛЬБЕКЕР.
Пикантность сыска «декабристов» в ту зиму составлялась в том, что активным организатором их ловли стал и сам Великий князь Константин Павлович. Еще 24 ноября 1825 года Сенат, министры правительства, гвардия, флот и армия присягнул на верность императору Константину 1. Столица и дворец ждали нового самодержца, монетный двор начал чеканку монеты с его профилем. Вот под предлогом того, что Николай 1 – «царь ненастоящий» члены Тайного Общества взбунтовали войско. Солдаты бежали на площадь защищать законного Государя – Константина. Ну, заодно и «царевну евонную – Конституцию»! Что б два раза не бегать! Но экс-Государь Константин Павлович, подписав Приказ чином «Генерал-инспектор кавалерии», потребовал ловить защитников своего «права на престол». Уже 11 января 1826 года он направил приказ командиру 25-й пехотной дивизии, генерал-лейтенанту Федору Гогелю –- арестовать беглого коллежского асессора МИД Вильгельма Кюхельбекера, ежели появится он на территории Княжества Варшавского. Перед строем всех полков, дислоцированных на территории Польши, зачитали этот Приказ, с описанием примет лицейского друга Александра Пушкина: «роста высокого, худощав, рот при разговоре кривится, глаза сильно навыкате, борода растет мало, сутулый и ходит соскривившись, говорят протяжно.»
«Декабристы» были не только неудачными революционерами, но и конспираторы из них оказались неважные. Вот тройка гренадер – выбираться им города надо было «огородами», дистанцией метров сто друг от друга. А не маршировать втроем по шоссе. Так и бывший лицеист, неудачно стрелявший в брата царя – Михаила Павловича на Сенатской площади – не только не снайпер, но и реквизит для бегства подобрал не убедительный. Немец по крови и дворянин по воспитанию, он в жизни не носил одежду русского народа. А тут вырядился… крепостным крестьянином. В игольчатом тулупе, подпоясанном кушаком, в шапке и в валенках он 19 января 1826 года топал по Праге – предместью Варшавы и набрел на унтер-офицера Лейб-гвардии Волынского полка Ивана Григорьева. И спросил его – где тут казармы конной артиллерии? На вопрос унтера кто он и зачем ему артиллеристы – ответил, что он «дворовый человек барона Моренгейма» и у него поручение от барина к офицеру Семену Есакову-второму. Русский армяк очень мешковато сидел на плечах немца Кюхельбекера, неуклюже он брел в валенках, и этот не ускользнуло от внимания унтера. И Кюхельбекер сообщил проницательному унтеру, который все более стал узнавать в «дворовом» розыскиваемого беглого, что он уже год живет в Варшаве с бароном. Год жить и не узнать – где казармы артиллеристов? Унтер-офицер и привел его в комендатуру и сдал дежурному офицеру -- прапорщику Литовского полка Суровцеву (имя не указано в Рапорте). Тот более внимательно оглядел «крепостного», предъявившего паспорт на имя плотника Ивана Подмастерьева. Поэт-барин Кюхельбекер забыл, что «дворовые» паспортов как раз не имеют. Прапорщик оценил «плотника»: руки нежные, барские, одежда чистенькая… Вызвал коменданта тот и попросил гостя – «А ну поворитись, сынку! Экий, ты смешной какой!» Тут-то «дворовый барона Маренгейма» сам и «раскололся». Даже прикрикнуть не пришлось.
Приказом Командующего Варшавским военным округом генерал-инспектора кавалерии Великого князя Константина Павловича № 24 от 5 февраля 1826 года унтер-офицер Лейб-гвардии Волынского полка Иван Григорьев был произведен в первый офицерский чин прапорщика с правами потомственного дворянства и награждением единовременной премией в 1000 рублей. Маленькое имение приобрести было можно в солнечной Малороссии.
КАПИТАН-ЛЕЙТЕНАНТ АЛЕКСАНДР БЕСТУЖЕВ.
Писатель и историк флота оказался самым умным из всех беглых заговорщиков. Еще на Сенатской площади он увильнул от вероятной виселицы, отказавшись принять титул «диктатора». Зато прибыл на нее с комплектом формы рядового матроса, своего размера. В хаосе разгрома переоделся и на лыжах дошел по льду Невы до Кронштадта. Передохнув в доме командира Кронштадтского порта контр-адмирала Антона Моллера, который при этом отчего-то «не вспомнил», что получил накануне приказ из Зимнего дворца, о немедленном аресте беглого гостя. Обычно жену адмирала на лыжных прогулках обычно сопровождал матрос. Вот вместо него на лыжах и пошел на этот раз «матрос Бестужев». По льду в сторону Финляндии, где царская власть была номинальной. Самый толковый план побега. Ведь на замерзшей глади залива не было бдительных унтеров. Зато оказались в доме адмирала…Конный наряд жандармов настиг «декабриста»-лыжника всего в 2 верстах от спасительного финского берега. Чуток не повезло.
А КУДА ОНИ ВСЕ ТАК РВАЛИСЬ?
И Александру Бестужеву и Вильгельму Кюхельбекеру и троице самонадеянных гренадер просто не повезло. Но, куда, же так спешили «декабристы», где надеялись искать кров? «Брат» масонской ложи Кюхельбекер, искал «брата» ложи Есакова, как выяснилось, что бы с его помощью переправиться через границу на родину предков – в Германию. Александра Бестужева, что и подтвердилось на допросе, ждали в Стокгольме, что бы позже переправить в Лондон. Откуда была такая убежденность, что в столицах русофобии их примут и обогреют? Куда стремились «декабристы» -- гренадеры неизвестно, архивных данных об этом не сохранилось. Но и добровольно разделить судьбу подчиненных и обманутых солдат они, так же, не захотели.
Маршруты бегства самых известных лидеров тайного общества «декабристов» доказывают, что связи их тянулись к европейским масонским центрам. Если бы «военно-дворянский майдан» декабря 1825 года удался бы, император и братья – Великие князья, были бы физически уничтожены, или, как минимум, утратили бы военно-финансовую власть… То Россию ожидали бы такие «либеральные реформы», что страну бы встряхнуло бы 12-бальным «социальным землетрясением». Ибо на смену уличным «шестеркам» передовой линии «реформаторов»: наивных прапорщиков, циничных капитан-лейтенантов и разорившихся князей вышли бы другие… Так и оставшиеся тайными «масонские тузы».
Автор Александр Смирнов
БЕГУЩАЯ СТРОКА: «Декабристы» -- это мечта либеральной интеллигенции…о прошлом. Князья описанных банком имений, легкомысленные прапорщики – в художественных фильмах показаны «рыцарями идеи».